Критика права
 Наука о праве начинается там, где кончается юриспруденция 

Исаак Разумовский — «Проблемы марксистской теории права»

Работа Исаака Разумовского «Проблемы марксистской теории права», изданная в 1925 г., представляет собой одно из наиболее значительных теоретико-правовых исследований раннесоветского периода. По убеждению автора, марксистская теория права может быть создана лишь посредством социологической и социалистической критики буржуазной общей теории права.

Не соглашаясь с Е. Пашуканисом, который выводил правовую форму из менового отношения и считал простейшей клеткой правовой ткани понятие субъекта права, Разумовский выдвигает положение о том, что исходным пунктом марксистского анализа права должно стать генетическое рассмотрение «простейшего правового отношения» — владения, развивающегося в частую собственность, при этом владение и частная собственность понимаются Разумовским как «оборотная», «распределительная» сторона отношений господства и подчинения.

Особое внимание в работе уделено соотношению права и идеологии, исследованию того, каким образом отношения между людьми получают юридико-идеологическое измерение. Рассматривая марксистскую теорию права не как отвлеченную систему идей, а как продукт общественно-исторического развития, Разумовский показывает, что подготовка ее отдельных моментов велась в идеалистической философии права, отражающей более раннюю ступень в развитии самого общественного бытия.

«Термином “социологическая критика буржуазной теории права” мы, таким образом, обозначаем целый ряд особенностей марксистского теоретического изучения права. “Критика”, т. е. критический анализ, тесно связанный с изучением генетического развития правовых категорий. “Социологическая критика”, т. е. анализ, связанный с изучением противоречий общественного целого в его отдельных этапах и порождаемых этими последними специфических закономерностях. (...)

Но полная социологическая критика буржуазной теории права должна быть и ее “социалистической критикой”. Она должна проследить также нарождение и накопление в высшей фазе правового развития, при наивысшем развитии юридической идеологии, новых элементов сознательно-разумного регулирования и подбора правовых форм и понятий в направлении новых тенденций экономического развития. Отмирание “буржуазного права”, “права в юридическом смысле” и вместе с ним смерть права как идеологии, переход в коммунистическом обществе к сознательно регулируемой и сознающей характер своей связи с материальными условиями производства системе общественного поведения — рассмотрение этого постепенного отмирания и перехода в связи с вопросом о возможности использования пролетарской диктатурой отмирающих категорий буржуазного права должно явиться завершающей, высшей идеей марксистской критики буржуазных правовых категорий».


На сайте выложены предисловие и первая глава. Продолжение следует.

Евгений Пашуканис — «К обзору литературы по общей теории права и государства»

В этой небольшой статье Е. Пашуканис показывает, на каких шатких и противоречивых основаниях зиждется формально-догматическая юриспруденция Ганса Кельзена — до сих пор почитаемое и популярное в академическом мейнстриме направление правопонимания, сознательно возводящее стену между «должным» и «сущим».

«Нечего и говорить, с каким сожалением отзывается Кельзен о “наивных и близоруких” людях, которые вслед за Лассалем, думая о государстве, не упускают из виду телесно-реальных вещей, как пушки, крепости, орудия производства и т. п. Ведь это не что иное, как мертвые, индифферентные вещи, рассуждает наш профессор; они получают социальное значение только в связи с действиями людей, а действия людей могут рассматриваться “юридически” как действия государства только тогда, когда они совпадают с идеальным мыслимым нормативным порядком. Ergo, власть государства — это власть права. Вот образчик поистине дальнозоркого профессорского мышления. (…)

И далее, в этом же труде, автор поясняет, что юридическими основаниями нельзя доказать бессмысленность такой правовой оценки отношений современной Франции, при которой ancient régime предполагался бы как “действующий” правопорядок. Чисто юридический метод, как мы видим, вполне пригодился бы для обитателей желтого дома».

Фридрих Энгельс, Карл Каутский — «Юридический социализм»

В этой статье, которая была написана Ф. Энгельсом совместно с К. Каутским, рассматривается любопытный сюжет из истории правовой мысли — предпринятая Антоном Менгером попытка доказать «неоригинальность» Маркса и попутно перевести марксистскую теорию на язык «философии права», уложить идею социализма в прокрустово ложе теории «основных прав». Энгельс и Каутский показывают, что затея Менгера обернулась саморазоблачением, а инструментарий так называемой «философии права», спекулятивных систем идей, пренебрегающих исследованием материальных основ общественной жизни, не годится ни для поиска истины, ни для утверждения социальной справедливости.

«Рабочий класс, который вследствие превращения феодального способа производства в капиталистический был лишен всякой собственности на средства производства и для которого под воздействием механизма капиталистического способа производства это отсутствие собственности стало состоянием, неизменно передающимся по наследству всем последующим поколениям, — этот класс не может в юридической иллюзии буржуазии найти исчерпывающее выражение своих жизненных условий. Он может сам вполне осознать эти свои жизненные условия только в том случае, если будет рассматривать вещи такими, какие они есть в действительности, а не сквозь юридически окрашенные очки. А в этом помог ему Маркс своим материалистическим пониманием истории, доказав, что все юридические, политические, философские, религиозные и тому подобные представления людей в конечном счете определяются экономическими условиями их жизни, их способом производства и обмена продуктов. Тем самым было выдвинуто мировоззрение, отвечающее условиям жизни и борьбы пролетариата; отсутствию собственности у рабочих могло соответствовать только отсутствие иллюзий в их головах».

Владимир Ленин — «Столыпин и революция»

После смерти Столыпина в 1911 году в газете «Социал-Демократ» появилась статья Ленина, в которой давалась оценка исторической роли этого политического деятеля, раскрывались сущность столыпинского периода российской истории и характер отношений между либеральной буржуазией и царской властью в период контрреволюции. Настаивая, что либералы просчитались, отвернувшись от народа, Ленин показывает, каким образом власть сначала использовала их, а затем отбросила прочь «пинком солдатского сапога».

«Столыпин сошел со сцены как раз тогда, когда черносотенная монархия взяла все, что можно было в ее пользу взять от контрреволюционных настроений всей русской буржуазии. Теперь эта буржуазия, отвергнутая, оплеванная, загадившая сама себя отречением от демократии, от борьбы масс, от революции, стоит в растерянности и недоумении, видя симптомы нарастания новой революции. Столыпин дал русскому народу хороший урок: идти к свободе через свержение царской монархии, под руководством пролетариата, или — идти в рабство к Пуришкевичам, Марковым, Толмачевым, под идейным и политическим руководством Милюковых и Гучковых».

Танзил Чоудхури — «Победа Корбина: неуместный оптимизм и амнезия?»

В разделе «Переводы» размещена заметка Танзила Чоудхури (републикация с сайта «Critical Legal Thinking»), посвященная избранию Джереми Корбина лидером Лейбористской партии Великобритании. Автор — левый исследователь-юрист из Университета Манчестера, свои научные интересы относит к сфере критических правовых исследований (КПИ).

«Несмотря на то, что он возглавляет движение, которое нацелено на возрождение в XXI веке истинной основы Лейбористской партии, угроза переворота со стороны ратующих за рынок новых лейбористов по существу препятствует такому развитию событий, — быть может, иллюстрируя необратимый сдвиг в партии. Когда высокопоставленные члены Лейбористской партии, которые отказываются работать с ним в «теневом» кабинете, говорят, что между ним и партией слишком большой разрыв, то в действительности они тем самым говорят, что большинство, которое обеспечило Корбину демократический мандат (благодаря его широкой платформе, направленной против политики экономии, бедности, войны), является менее значимым, чем чванливый эгоизм — в духе «Я знаю, что хорошо для вас» — политиков из парламентской фракции лейбористской партии, которые, вместо того чтобы в первую очередь прислушиваться к избирателям, высокомерно заявляют: мы знаем, что лучше для избирателей. (…)

Задача, которая стоит перед Корбином, предполагает и культурный сдвиг, необходимость убеждения людей в том, что ставка на будущее должна взять верх над нашими сиюминутными желания и удовольствиями. Ему придется открыть британцам глаза на некоторые сложные и горькие исторические истины относительно их роли в военном, экономическом, экологическом противостоянии и вытекающие из этого их обязательства по исправлению социальных недугов. Если Лейбористская партия не справится с такой задачей (а я надеюсь, что ошибаюсь), левые могут быть обречены на бессрочное пребывание на дне, когда в представлении простых людей, справедливо или ошибочно, они всегда будут ассоциироваться с некомпетентностью и предательством».

Евгений Пашуканис — «Право и правонарушение»

На сайте размещена седьмая (завершающая) глава книги Евгения Пашуканиса «Общая теория права и марксизм (Опыт критики основных юридических понятий)».

«Уголовная юрисдикция буржуазного государства — это организованный классовый террор, который лишь по степени отличается от так называемых исключительных мер, применяемых в момент гражданской войны. Еще Спенсер указывал на полную аналогию и даже тождественность между оборонительной реакцией, направленной против нападения извне (война), и реакцией, направленной против нарушителей внутреннего порядка (правовая или судебная оборона). То обстоятельство, что меры первого рода, т. е. уголовно-карательные, применяются преимущественно против деклассированных элементов общества, а меры второго рода  — преимущественно против активнейших борцов нового класса, поднимающегося к власти, не меняет ничего в принципиальной сущности дела, равно как и большая или меньшая правильность и сложность применяемой процедуры. Понять истинный смысл карательной деятельности классового государства возможно, только исходя из его антагонистической природы. Так называемые теории уголовного права, которые выводят принципы карательной политики из интересов общества в целом, занимаются сознательным или бессознательным извращением действительности».

Дункан Кеннеди — «Юридическое образование как подготовка к иерархии»

Статья Дункана Кеннеди  относится к числу тех текстов, с которых когда-то начиналось движение за критические правовые исследования (КПИ), она неоднократно публиковалась — в полном и сокращенном вариантах, — вызвала множество откликов и до сих пор остается своего рода классикой современной западной критической правовой мысли. «Критика права» представляет перевод версии статьи, опубликованной в первом томе знаменитого «Руководства для критических юристов».

Проблема, которую поднимает Кеннеди, очевидна для многих из тех, у кого есть опыт обучения на юридическом факультете, однако в мейнстримной академической юриспруденции, в том числе постсоветской, ее обсуждение негласно табуировано.

«Говорить, что юридические школы суть заведения политические, значит признавать: наряду с базовыми умениями и навыками там преподаются ложные, абсурдные знания о праве и о том, как оно работает; неверны и абсурдны распространяемые там сведения о природе правовой компетентности и о том, как соответствующие способности распределяются между студентами; ложны, абсурдны представления о жизненных возможностях юриста, которые студенты получают в стенах юридических факультетов. Но вся эта чепуха — с уклоном; это скорее тенденциозный и ангажированный вздор, чем случайная ошибка. Это вздор, который обосновывает естественность, эффективность и справедливость — для юридических фирм, юридической профессии в целом и общества — современных моделей организации юридических услуг, моделей иерархии и доминирования».

Франц Кафка — «К вопросу о законах»

Раздел «Литклассика» пополнился небольшим рассказом Франца Кафки «К вопросу о законах». В жанре художественной публицистики Кафка отвечает на один из самых важных в теории права вопросов: чем по своей сущности является закон? К каким выводам мы придем, если обратимся к истокам всех существовавших и существующих законов? Кафка желает подлинного демократизма в вопросе установления и толкования законов, но осознает объективную невозможность исполнения этого hic et nunc.

«Но если мы, в народе, внимательно проследим действия аристократии с древнейших времен, если мы, располагая записями наших предков по этому поводу, добросовестно их продолжим и среди бесчисленных фактов найдем как бы основные линии, позволяющие заключить о тех или иных исторических решениях, и если мы на основе этих тщательнейшим образом отобранных и систематизированных выводов попытаемся что-то установить для настоящего и будущего, то все это окажется весьма шатким, скорее, игрою ума, ибо тех законов, которые мы стараемся отгадать, быть может, вовсе и не существует. Есть маленькая партия, которая действительно так думает и пытается доказать, что если закон и существует, то он может гласить лишь одно: все, что делает аристократия, — закон».

Евгений Пашуканис — «Право и нравственность»

На сайте размещена шестая глава книги Евгения Пашуканиса «Общая теория права и марксизм (Опыт критики основных юридических понятий)».

«Если правовое долженствование не имеет ничего общего с “внутренним” моральным долженствованием, тогда подчинение праву никаким способом нельзя отличить от подчинения силе как таковой. Если же, с другой стороны, допустить в качестве существенного признака в праве момент долженствования, носящий хотя бы самую слабую субъективную окраску, то немедленно теряется смысл права как общественно необходимого минимума. Буржуазная философия права исчерпывает себя в этом основном противоречии, в этой бесконечной борьбе со своими собственными предпосылками.

При этом интересно, что одно и то же, в сущности, противоречие выступает в двух различных формах, смотря по тому, говорится ли об отношении права и нравственности или об отношении государства и права. В первом случае, когда утверждается самостоятельность права по отношению к нравственности, право сливается с государством благодаря усиленному подчеркиванию момента внешней властной принудительности. Во втором случае, когда право противопоставляется государству, т. е. фактическому господству, на сцену неизбежно появляется момент долженствования в смысле немецкого sollen (а не müssen), и мы уже имеем перед собой, так сказать, единый нравственно-правовой фронт. (…)

Как всегда, так и в этом случае противоречие системы отражает собой противоречие действительной жизни, т. е. той общественной среды, которая создала внутри себя формы морали и права. Противоречие индивидуального и социального, частного и общего, которое никак не может примирить буржуазная философия права, составляет жизненную основу самого буржуазного общества как общества товаропроизводителей».

Максим Горький — «Вор. С натуры»

Раздел «Литклассика» пополнился очерком Максима Горького «Вор» — своего рода художественной зарисовкой с натуры. Очерк впервые был напечатан в разделе «Маленький фельетон» газеты «Нижегородский листок» (1896 г., № 163 от 15 июня) под псевдонимом «Некто Х».

«— В острог мне тебя запрятать или рвачку дать? Выбирай… что тебе по вкусу…

— Прости, дяденька, — тоскливо сказал вор.

— Про-ости-ить? Скажи на милость! Ишь ты! Как же так, сынок, я тебя могу простить? Ты, вор, украл у меня товару. Значит, следовает тебя упечь в тюрьму. А ежели я тебя, одного вора, прощу, другой — другого простит, — кто тогда в тюрьме сидеть будет, скажи, а?

— Дяденька, я больше не бу-уду… — со слезами на глазах и с дрожащими губами вполголоса, убедительно вытянул мальчишка.

— Это мне нипочем! Нет, ты скажи — кто будет в остроге темном сидеть, ежели воров прощать?

Мальчик беззвучно заплакал, и слезы, стекая по его щекам, оставляли на них полосы…

— Говори, чертеныш, — кто? — зло сверкнув глазами, крикнул торговец и дернул вора за ухо…

— Ра-а…збойн…ики… — сдерживая рыдания, тихо сказал мальчик».