Критика права
 Наука о праве начинается там, где кончается юриспруденция 

Хроника

20 сентября 36 лет назад

2О сентября — день памяти выдающегося советского философа-марксиста Михаила Александровича Лифшица (1905 — 1983).

«Есть ли разница между убийством с целью грабежа и убийством насильника?» — спрашивал Ленин. В самом деле, чем можно ответить на этот вопрос, требующий прямого выбора? Идеей мирного сопротивления злу? Но даже сторонники этой теории завели у себя танки и самолеты, как только они создали свое государство. Идеалом чистой науки? Но за последние десятилетия наука так запуталась в делах мира сего, что ею злоупотребляют не меньше, чем любой революционной идеей. Стоять же воплощенной укоризной над своей эпохой, придумывая для нее устрашающие названия, вроде “эпохи дезагрегации”, “эпохи отчуждения”, “эпохи страха”, это вообще не выход для серьезной мысли, это нравственная поза, не более.

При известных обстоятельствах насилие есть неизбежная, хотя и тяжкая необходимость. Было бы недостойным тактическим приемом отрицать тот факт, что Маркс говорит об этом с неустрашимой честностью, презирая мещанские фразы. Но только для обывателя, спокойного или взбесившегося под влиянием мировых событий, суть революции состоит в насилии. На деле это лишь одна из ее сторон, и далеко не главная» («Карл Маркс и современная культура»).

«Государство и право как суррогаты, заменители действительной ассоциации и сотрудничества людей, как отчужденные формы действительного содержания (результат недостатка его собственного развития). На это мало обращали
 внимания» («Что такое классика»).

«Освобождение современного общества от господства его же собственных “отчужденных” сил может быть достигнуто лишь завоеванием власти самими народными массами, организованными в государство типа Парижской коммуны. Все это следует из основного содержания взглядов Маркса — его экономической теории. Главной особенностью этих взглядов является учение об исторической миссии рабочего класса, о диктатуре пролетариата» («Эстетические взгляды Маркса»).

5 сентября 2019 года

5 сентября исполняется 90 лет российскому историку и философу Юрию Ивановичу Семенову. Если российская наука сегодня жива, то, по нашему убеждению, благодаря таким страстным, честным и бескорыстным искателям истины, как Юрий Иванович. Коллектив сайта «Критика права» поздравляет Юрия Ивановича Семенова и желает ему здоровья и сил для реализации всех творческих замыслов.

Из интервью Ю. И. Семенова «Критике права» (2014 г.)

«Нынешнее наше государство, конечно, не правовое: на высших российских чиновников никакие правовые нормы реально не распространяются, как и на тех людей, которые могут откупиться. У нас существует два слоя людей: люди, которые обязаны соблюдать нормы, и люди, которые могут наплевать на все нормы, которые могут ни с чем не считаться. И, скажем, те же Сердюков, Васильева — они так нагло, бесстыдно воровали, потому что знали: ничего не будет, они находятся вне пределов действия законов, законы — это для быдла. Карают людей, исполняющих законы, — ради того, чтобы спасти от ответственности эту касту неприкасаемых. Какие решения в таком обществе принимает суд? Если в дело вмешивается высшая власть, она дает указание, какой приговор должен быть вынесен, то есть действует то самое «телефонное право» — оно было при советской власти, а сейчас еще в большей степени распространено. Раньше была «власть власти», а теперь есть еще и «власть денег»: всегда можно купить судью, можно купить крупного чиновника, который даст указание, обязательное для судьи.

И дело-то ведь в чем: в западных обществах тоже есть коррупция, но там она — отклонение от нормы, преступление, хотя нередко преступники и там избегают наказания, а у нас коррупция — обыденное явление, все наши чиновники сплошь коррумпированы, более того — если попадается честный чиновник, его выживают: он опасен, он враг. Коррупция проникает всюду, именно она обеспечивает, с одной стороны, эту полную безнаказанность тех людей, которые принадлежат к этой господствующей касте.

С другой стороны, коррумпированные суды используют для расправы над неугодными людьми. Сталину приписывали слова о том, что «был бы человек, а статья всегда найдется». Думаю, Сталин этого не говорил (он был слишком умным человеком для этого), но такие мысли у него были, — так у нас этот принцип действует. Возьмите любое дело — хотя бы даже дело тех девчонок, которые устроили это представление в ХХС. Мне их поступок, прямо скажу, не нравится, хотя я и атеист: зачем глумиться-то? Но как их нужно было по закону наказать: дать им десять суток принудительных работ — вот и все. Однако этот вопрос решался наверху, а там дали другое указание. Вот такое право у нас и господствует. И об этом ведь не только я говорю — об этом же все пишут, даже в газетах, как о чем-то само собой разумеющемся. Так было при Ельцине и продолжает существовать сейчас. (...)

Так что государство наше не правовое. Все эти нормы обязательны только для нас, нас могут наказать — и могут наказать даже за то, чего мы не делали. Короче, правосудия нет и поэтому я не завидую людям, которые идут в юристы: они должны будут кривить душой или их выгонят оттуда рано или поздно, судьба у них печальная. Так же и с честными чиновниками — их рано или поздно убирают под всякими предлогами, избавляются от них. Это избавление, кстати, было и в советское время, но в меньших масштабах. Была и коррупция в СССР — при Брежневе она охватила и партийный, и государственный аппарат, но это все-таки было отступление от нормы, а сейчас это норма — вот что хуже всего, коррупция — это норма. Отсюда все вытекает».

Страница с материалами Ю. И. Семенова на «Критике права»:

http://kritikaprava.org/persons/authors/33/yurij_semenov_

Работы Ю. И. Семенова на «Скепсисе»:

http://scepsis.net/authors/id_8.html

Страница о Ю. И. Семенове в Википедии:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Семёнов,_Юрий_Иванович

1 сентября — День знаний

«Юридические школы — в высшей степени политические заведения. Дух ремесленного училища, постоянная сосредоточенность на деревьях, за которыми не видят леса, чередование удручающего и приятного — в зависимости от той задачи, которая решается в конкретный момент, — только одна сторона того, что в них происходит. Другая сторона — это идеологическая подготовка к усердной службе в иерархиях корпоративного государства благоденствия.

Говорить, что юридические школы суть заведения политические, значит признавать: наряду с базовыми умениями и навыками там преподаются ложные, абсурдные знания о праве и о том, как оно работает; неверны и абсурдны распространяемые там сведения о природе правовой компетентности и о том, как соответствующие способности распределяются между студентами; ложны, абсурдны представления о жизненных возможностях юриста, которые студенты получают в стенах юридических факультетов. Но вся эта чепуха — с уклоном; это скорее тенденциозный и ангажированный вздор, чем случайная ошибка. Это вздор, который обосновывает естественность, эффективность и справедливость — для юридических фирм, юридической профессии в целом и общества — современных моделей организации юридических услуг, моделей иерархии и доминирования.

Поскольку большинство студентов-юристов верят в то, что им прямо или косвенным образом внушают о сфере, в которую они вступают, они избирают способы поведения, удовлетворяющие тем предсказаниям, которые система делает относительно них и самой этой сферы. Это и есть звено, замыкающее систему: студенты делают больше, чем просто принимают существующее положение дел, а идеология делает больше, чем просто подавляет сопротивление. Студенты идут по проложенным для них путям, утрамбовывают их, тем самым они санкционируют существующий порядок — каждый становится соучастником происходящего».

Читать об этом на нашем сайте:

Дункан Кеннеди — «Юридическое образование как подготовка к иерархии»:

http://kritikaprava.org/library/66/yuridicheskoe_obrazovanie_kak_podgotovka_k_ierarhii

Лев Толстой — «Письмо студенту о праве»:

http://kritikaprava.org/library/8/pismo_studentu_o_prave

Джошуа Крук — «Закон есть закон: критический взгляд»:

http://kritikaprava.org/library/130/zakon_est_zakon_kriticheskij_vzglyad

Михаил Галятин — «Предупреждение студенту юридического факультета»:

http://kritikaprava.org/library/132/preduprezhdenie_studentu_yuridicheskogo_fakulteta

3 августа 2019 года.

«Человек... может впасть в ошибку. Петр и Павел могут ошибаться. Декарт и Гассенди, Лейбниц и Ньютон, Биша и Клод Бернар могут ошибаться. Но полицейский № 64... не ошибается».

Анатоль Франс. «Кренкебиль».

27 июля 2019 года. 111 лет назад было так.

 Лев Толстой

«То, что вы делаете, вы делаете не для народа, а для себя, для того, чтобы удержать то, по заблуждению вашему считаемое вами выгодным, а в сущности самое жалкое и гадкое положение, которое вы занимаете. Так и не говорите, что то, что вы делаете, вы делаете для народа: это неправда. Все те гадости, которые вы делаете, вы делаете для себя, для своих корыстных, честолюбивых, тщеславных, мстительных, личных целей, для того, чтобы самим пожить еще немножко в том развращении, в котором вы живете и которое вам кажется благом.

Но сколько вы ни говорите о том, что всё, что вы делаете, вы делаете для блага народа, люди всё больше и больше понимают вас и всё больше и больше презирают вас, и на ваши меры подавления и пресечения всё больше и больше смотрят не так, как бы вы хотели: как на действия какого-то высшего собирательного лица, правительства, а как на личные дурные дела отдельных недобрых себялюбцев. (…)

Знакомый мне живописец задумал картину “Смертная казнь”, и ему нужно было для натуры лицо палача. Он узнал, что в то время в Москве дело палача исполнял сторож-дворник. Художник пошел на дом к сторожу. Это было на святой. Семейные разряженные сидели за чайным столом, хозяина не было: как потом оказалось, он спрятался, увидев незнакомца. Жена тоже смутилась и сказала, что мужа нет дома, но ребенок-девочка выдала его.

Она сказала: “батя на чердаке”. Она еще не знала, что ее отец знает, что он делает дурное дело и что ему поэтому надо бояться всех. Художник объяснил хозяйке, что нужен ему ее муж для “натуры”, для того, чтобы списать с него портрет, так как лицо его подходит к задуманной картине. (Художник, разумеется, не сказал для какой картины ему нужно лицо дворника.) Разговорившись с хозяйкой, художник предложил ей, чтобы задобрить ее, взять к себе на выучку мальчика-сына. Предложение это, очевидно, подкупило хозяйку. Она вышла, и через несколько времени вошел и глядящий исподлобья хозяин, мрачный, беспокойный и испуганный, он долго выпытывал художника, зачем и почему ему нужен именно он. Когда художник сказал ему, что он встретил его на улице и лицо его показалось ему подходящим к картине, дворник спрашивал, где он его видел? в какой час? в какой одежде? И, очевидно, боясь и подозревая худое, отказался от всего.

Да, этот непосредственный палач знает, что он палач и что то, что он делает, — дурно, и что его ненавидят за то, что он делает, и он боится людей, и я думаю, что это сознание и страх перед людьми выкупают хоть часть его вины. Все же вы, от секретарей суда до главного министра и царя, посредственные участники ежедневно совершаемых злодеяний, вы как будто не чувствуете своей вины и не испытываете того чувства стыда, которое должно бы вызывать в вас участие в совершаемых ужасах. Правда, вы так же опасаетесь людей, как и палач, и опасаетесь тем больше, чем больше ваша ответственность за совершаемые преступления: прокурор опасается больше секретаря, председатель суда больше прокурора, генерал-губернатор больше председателя, председатель совета министров еще больше, царь больше всех. Все вы боитесь, но не оттого, что, как тот палач, вы знаете, что вы поступаете дурно, а вы боитесь оттого, что вам кажется, что люди поступают дурно.

И потому я думаю, что как ни низко пал этот несчастный дворник, он нравственно все-таки стоит несравненно выше вас, участников и отчасти виновников этих ужасных преступлений, — людей, осуждающих других, а не себя, и высоко носящих голову».

Лев Толстой — «Не могу молчать».

9 мая 1945 года

 Знамя над Рейхстагом

«... на Западе вообще нашей стране отводят второстепенную роль в победе над гитлеровской Германией, присваивая заслугу победы почти полностью (по крайней мере — в главном) себе. Конечно, страны Запада внесли свой вклад в победу над Германией, они помогли нашей стране выстоять и разгромить агрессора. Но ведь они это сделали не из любви к русскому коммунизму. Они вели борьбу против нашей страны с первых же дней ее существования в качестве страны строящегося коммунизма. Они приложили титанические усилия к тому, чтобы направить гитлеровскую экспансию на Советский Союз. Стать союзниками Советского Союза их вынудили исторические обстоятельства, включая внутренние конфликты в самом западном мире. Но решающим фактором в том, что они открыли «второй фронт» против Германии, стали победы советской армии, не оставлявшие никакой надежды на Западе на поражение Советского Союза. Более того, тут сыграл роль страх того, что советская армия и без участия западных союзников добьет гитлеровскую Германию и захватит всю Западную Европу. Союзники открыли «второй фронт», спасая самих себя от угрозы победы коммунизма во всей Европе. И надо признать, что основания для этого в те годы были достаточно серьезные. Одним словом, победу в величайшей в истории человечества войне украли у тех, кто на самом деле вынес на себе все тяготы войны, кто понес самые большие потери, кто проявил самое большое терпение и мужество, кто вложил в дело победы самый высокий и гибкий интеллект.

Согласно официальной российской концепции, война 1941 —1945 годов против Германии была освободительной и отечественной, россияне сражались за Родину. Согласен. Но за какую Родину — вот в чем вопрос. В годы войны ни у кого в мире (за редким исключением) не было на этот счет никаких сомнений: подавляющее большинство советских людей сражалось за советскую (подчеркиваю — советскую!) Родину. Ко времени начала войны советский (коммунистический) социальный строй стал для большинства граждан Советского Союза привычным образом жизни. И отделить его от массы населения было просто невозможно практически. Хотели люди этого или нет, любая защита ими себя и своей страны означала защиту нового социального строя. Россия и коммунизм существовали не наряду друг с другом, а в единстве. Подавляющее большинство активно действовавших граждан идентифицировали себя прежде всего как советских людей. Разгром коммунизма в России был для них равносилен разгрому самой России. В ходе войны это чувство укреплялось как один из фундаментальных компонентов практически массовой идеологии. Даже те, кто понимали недостатки советского социального строя и относились к нему критически (порою — даже враждебно), ценили его достижения и понимали, что агрессоры несли угрозу их потери. Так что слово «патриотизм» тут не отражает фактических умонастроений советских людей достаточно адекватно».

Александр Зиновьев — «Моя эпоха: О Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».

5 мая 201 год назад

5 мая 1818 года родился Карл Генрих Маркс

«... ни одно из так называемых прав человека не выходит за пределы эгоистического человека, человека как члена гражданского общества, т. е. как индивида, замкнувшегося в себя, в свой частный интерес и частный произвол и обособившегося от общественного целого. Человек отнюдь не рассматривается в этих правах как родовое существо, — напротив, сама родовая жизнь, общество, рассматривается как внешняя для индивидов рамка, как ограничение их первоначальной самостоятельности. Единственной связью, объединяющей их, является естественная необходимость, потребность и частный интерес, сохранение своей собственности и своей эгоистической личности. (…)

Беспочвенный закон еврея есть лишь религиозная карикатура на беспочвенную мораль и право вообще, на формальные лишь ритуалы, которыми окружает себя мир своекорыстия.

Также и в этом мире своекорыстия высшим отношением человека является определяемое законами отношение, отношение к законам, имеющим для человека значение не потому, что они — законы его собственной воли и сущности, а потому, что они господствуют и что отступление от них карается.

Еврейский иезуитизм, тот самый практический иезуитизм, который Бауэр находит в талмуде, есть отношение мира своекорыстия к властвующим над ним законам, хитроумный обход которых составляет главное искусство этого мира.

Самое движение этого мира в рамках этих законов неизбежно является постоянным упразднением закона» («К еврейскому вопросу»)

http://kritikaprava.org/library/255/k_evrejskomu_voprosu

1 мая — День международной солидарности трудящихся

 Б. Кустодиев. Первомайская демонстрация у Путиловского завода. 1906 г.

Из Хроники газеты «Право» (№ 19, май 1906 г.):

«Подробности избиения граждан в Муроме 1 мая таковы. По одной из улиц города прошла толпа рабочих с пением марсельезы. Стражники начали “работать” саблями и нагайками, нещадно избивая как шедших в толпе, так и лиц, находившихся в стороне. Ученика реального училища Трижатного избивали три стражника; несчастный мальчик скрылся в здании училища, но его вытолкнул на улицу сторож училища, и избиение продолжалось.

Вечером в саду, когда собралось много публики, разнеслись тревожные слухи, что сад окружен стражниками… Слухи оказались верными. Помощник уездного исправника Исаев во главе отряда стражников оцепил сад со всех сторон и обратившись к гуляющей публике заявил, что он “как горохом” засыплет сад пулями. Поднялся шум, слышны были вопли детей и женщин. Раздались выстрелы, сперва вверх, а затем стали стрелять в толпу. Стражники ворвались в сад и набросились на публику. Били нагайками, рубили саблями. Разрублен череп у ученика 3-го класса реального училища Андреева, ученица 7-го класса Глушкевич получила три сильных удара саблею по лицу, масса других раненых.

(Мысль)

В Симбирске безобразия, учиняемые чинами полиции под предводительством полицеймейстера Пифиева и приставов Соловьева и Некрасова, не поддаются описанию. 1 мая во время беспорядков били беспощадно, не разбирая кого и за что. В больнице раненые представляют собою бесформенные массы мяса и крови. Особенно жестокому истязанию подвергнулась г-жа Н. Казаки; наскочив на нее, сшибли ее с ног, били нагайками, топтали лошадьми, а потом отдали на расправу черной сотне, набранной, как оказалось, членами союза 17 октября и партии правового порядка. Черносотенцы волочили несчастную за косу по улице. Не приходя в сознание г-жа Н. скончалась. Черная сотня была размещена по городу по указаниям полиции. Сами черносотенцы говорили, что им приказано бить всех, кто “в синих и красных рубахах, шляпах и студентов”. Раненых в больницах составляют чиновники, семинаристы, рабочие. Погром продолжался до 6 часов вечера. Раненых и изувеченных громадное число, перечислить нет возможности. Губернатор бездействовал, хотя во время погрома к нему и обращались несколько депутаций с просьбой выехать на площадь. В заключении корреспонденции снова утверждается, что черная сотня была организована членами союза 17 октября и партии правового порядка, не могущими никак помириться с своим поражением на выборах.

(Путь)

В Царицыне 1 мая с утра рабочие всех фабрик и заводов прекратили работы, часть магазинов закрылась. По улицам проходили небольшие группы рабочих, разъезжали конные казаки, ходили пешие патрули от местного полка. Часов в 7 вечера прошли по городу с песнями ополченцы, которые были встречены казаками, причем произошло столкновение. К базару стали стекаться рабочие. Образовалась толпа в 4 000 человек, требовавшая удаления с улиц казаков, обещая разойтись. Полицеймейстер в этом отказал. Рабочие отказались подчиниться, вследствие чего была открыта по толпе стрельба. Ранено 8 человек, из них 1 смертельно.

Среди пострадавших мальчик 13 лет и барышня. Раненые отправлены в больницу публикой.

В Екатеринодаре 1 мая вечером в городском саду, где было много публики, группа учащихся и рабочих пела марсельезу и разбрасывала прокламации; после предупреждения разойтись полусотня казаков разогнала толпу нагайками».



22 апреля 149 лет назад

22 апреля 1870 года родился Владимир Ильич Ленин.

«На самом съезде Советов Ленин изложил свое понимание “государственности”: “Пора отбросить всю буржуазную фальшь в разговорах о силе народа. Сила, по буржуазному представлению, это тогда, когда массы идут слепо на бойню, повинуясь указке империалистических правительств. Буржуазия только тогда признает государство сильным, когда оно может всей мощью правительственного аппарата бросить массы туда, куда хотят буржуазные правители. Наше понятие о силе иное. По нашему представлению государство сильно сознательностью масс. Оно сильно тогда, когда массы все знают, обо всем могут судить и идут на все сознательно” (Ленин В. И. ПСС. Т. 35. С. 21).

Он постоянно повторял: “Мы заявляем, что мы хотим нового государства, что Совет должен заменить старое чиновничество, что всему народу следует учиться управлять. Станьте во весь рост, выпрямьтесь, и тогда нам не страшны угрозы” (Там же. С. 63).

Когда Ленин говорил об этом с трибуны съезда, Джон Рид записал: “Невысокая коренастая фигура с большой лысой и выпуклой, крепко посаженной головой. Маленькие глаза, крупный нос, широкий благородный рот, массивный подбородок, бритый, но с уже проступавшей бородкой… Потертый костюм, несколько не по росту длинные брюки. Ничего, что напоминало бы кумира толпы, простой, любимый и уважаемый так, как, может быть, любили и уважали лишь немногих вождей в истории. Необыкновенный народный вождь, вождь исключительно благодаря своему интеллекту…” (Рид Джон. 10 дней, которые потрясли мир. С. 116)».

(из книги Владлена Логинова «Неизвестный Ленин», 2010 г., с. 573-574)

8 марта

8 марта, в День борьбы за права женщин, — о том, что наполняет этот день актуальным общечеловеческим смыслом:

Фридрих Энгельс — «Происхождение семьи, частной собственности и государства»:

«Не лучше обстоит дело с юридическим равноправием мужчины и женщины в браке. Правовое неравенство обоих, унаследованное нами от прежних общественных отношений, — не причина, а результат экономического угнетения женщины.

 Оноре Домье. Прачка

В старом коммунистическом домашнем хозяйстве, охватывавшем много брачных пар с их детьми, вверенное женщинам ведение этого хозяйства было столь же общественным, необходимым для общества родом деятельности, как и добывание мужчинами средств пропитания. С возникновением патриархальной семьи и еще более — моногамной индивидуальной семьи положение изменилось. Ведение домашнего хозяйства утратило свой общественный характер. Оно перестало касаться общества. Оно стало частным занятием; жена сделалась главной служанкой, была устранена от участия в общественном производстве. Только крупная промышленность нашего времени вновь открыла ей — да и то лишь пролетарке — путь к общественному производству. Но при этом, если она выполняет свои частные обязанности по обслуживанию семьи, она остается вне общественного производства и не может ничего заработать, а если она хочет участвовать в общественном труде и иметь самостоятельный заработок, то она не в состоянии выполнять семейные обязанности. И в этом отношении положение женщины одинаково как на фабрике, так и во всех областях деятельности, вплоть до медицины и адвокатуры. Современная индивидуальная семья основана на явном или замаскированном домашнем рабстве женщины, а современное общество — это масса, состоящая сплошь из индивидуальных семей, как бы его молекул. Муж в настоящее время должен в большинстве случаев добывать деньги, быть кормильцем семьи, по крайней мере в среде имущих классов, и это дает ему господствующее положение, которое ни в каких особых юридических привилегиях не нуждается. Он в семье — буржуа, жена представляет пролетариат. Но в области промышленности специфический характер тяготеющего над пролетариатом экономического гнёта выступает со всей своей резкостью только после того, как устранены все признанные законом особые привилегии класса капиталистов и установлено полное юридическое равноправие обоих классов; демократическая республика не уничтожает противоположности обоих классов — она, напротив, лишь создает почву, на которой развертывается борьба за разрешение этой противоположности. Равным образом, своеобразный характер господства мужа над женой в современной семье и необходимость установления действительного общественного равенства для обоих, а также способ достижения этого только тогда выступят в полном свете, когда супруги юридически станут вполне равноправными. Тогда обнаружится, что первой предпосылкой освобождения женщины является возвращение всего женского пола к общественному производству, что, в свою очередь, требует, чтобы индивидуальная семья перестала быть хозяйственной единицей общества».