Критика права
 Наука о праве начинается там, где кончается юриспруденция 

Советская конституция

19 июля 1918 года вступила в силу первая советская конституция (Конституция РСФСР), принятая 10 июля того же года. В работе над проектом этого документа принимали участие в том числе такие известные ученые, как М. Н. Покровский, М. А. Рейснер, П. И. Стучка. Первым разделом Конституции 1918 г. стала написанная Лениным Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа.

Выступая на VI Всероссийском чрезвычайном съезде Советов, Ленин так говорил об этом нормативно-правовом акте: «Мы знаем, что эта Советская конституция... не выдумана какой-нибудь комиссией, не сочинена юристами, не списана с других конституций. В мире не бывало таких конституций, как наша. В ней записан опыт борьбы и организации пролетарских масс против эксплуататоров и внутри страны, и во всем мире».

В библиотеке «Критики права» размещен текст В. И. Ленина «Советская конституция», представляющий собой одну из частей его работы «Пролетарская революция и ренегат Каутский».

«...“Произвол”! Подумайте только, какая бездна самого грязного лакейства перед буржуазией, самого тупого педантства обнаруживается таким упреком. Когда насквозь буржуазные и большею частью реакционные юристы капиталистических стран в течение веков или десятилетий разрабатывали детальнейшие правила, написали десятки и сотни томов законов и разъяснений законов, притесняющих рабочего, связывающих по рукам и ногам бедняка, ставящих тысячи придирок и препон любому простому трудящемуся человеку из народа, — о, тогда буржуазные либералы и господин Каутский не видят тут “произвола”! Тут “порядок” и “законность”! Тут все обдумано и прописано, как можно “дожать” бедняка. Тут есть тысячи буржуазных адвокатов и чиновников (про них Каутский вообще молчит, вероятно, именно потому, что Маркс придавал громадное значение разбитию чиновничьей машины...), — адвокатов и чиновников, умеющих истолковать законы так, что рабочему и среднему крестьянину никогда не прорваться через проволочные заграждения этих законов. Это — не “произвол” буржуазии, это — не диктатура корыстных и грязных, напившихся народной крови эксплуататоров, ничего подобного. Это — “чистая демократия”, с каждым днем становящаяся все чище и чище.

А когда трудящиеся и эксплуатируемые классы, впервые в истории, отрезанные империалистской войной от своих зарубежных братьев, составили свои Советы, призвали к политическому строительству те массы, которые буржуазия угнетала, забивала, отупляла, и стали сами строить новое, пролетарское государство, стали в пылу бешеной борьбы, в огне гражданской войны намечать основные положения о государстве без эксплуататоров, — тогда все мерзавцы буржуазии, вся банда кровопийц, с их подпевалой, Каутским, завопила о “произволе”! Ну где же, в самом деле, этим неучам, рабочим и крестьянам, этой “черни” суметь истолковать свои законы? Где же им взять чувство справедливости, им, простым трудящимся, не пользующимся советами образованных адвокатов, буржуазных писателей, Каутских и мудрых старых чиновников?»

Легальность и нелегальность

В день памяти Георга Лукача на сайте размещена написанная им в 1920 г. статья «Легальность и нелегальность», в которой показывается несовместимость марксистского мировоззрения как с фетишизмом легальности, так и с одной из болезней революционных движений — романтизацией нелегальности: и то и другое, по убеждению мыслителя, изобличает приверженность буржуазным предрассудкам, хотя бы и с обратным знаком.

В конце мая из Венгрии пришла новость: благодаря принятому в бюрократических сферах решению исследователи лишились доступа к материалам Архива Лукача. Сейчас с минимальными шансами на успех активисты пытаются воспрепятствовать закрытию архива всемирно известного философа, наследие которого оказалось ненужным в свободной Европе XXI в.

«... когда нелегальные средства и методы борьбы приобретают особый ореол, когда акцентируется их особо революционная “подлинность”, тогда легальности существующего государства все-таки приписывается известная значимость; она не рассматривается как чисто эмпирическое бытие. Ведь протест против закона как закона, предпочтение известных действий из-за их нелегальности означает лишь, что для действующего подобным образом человека право все-таки сохраняет свой обязывающий характер, свою значимость. Если же мы имеем дело с полной коммунистической беспристрастностью по отношению к праву и государству, то закон и его предполагаемые последствия имеют значение не большее (но и не меньшее), чем какой-то другой факт внешней жизни, с которым надо считаться, когда взвешиваются виды на успех определенного действия; шанс преступить закон, стало быть, не должен как-то по-иному акцентироваться в сравнении с шансом пересесть с одного поезда на другой во время важной поездки. И если это не так, если мы предпочтем преступить закон с неким пафосом, то это лишь свидетельствует, что право, пусть даже с обратным знаком, сохранило свою значимость, что оно все еще в состоянии внутренне влиять на наши действия, что не произошло еще истинного, внутреннего освобождения. Это разграничение, может быть, на первый взгляд покажется копанием в мелочах. Но если задуматься над тем, как легко типично нелегальные партии, например, русские эсеры, сбивались на буржуазный путь, над тем, насколько изобличаются идеологические пристрастия этих “героев подполья” к буржуазным правовым понятиям первыми действительно революционно-нелегальными действиями, которые выступают уже не в качестве романтически-героического нарушения отдельных законов, а в качестве устранения и разрушения всего буржуазного правового порядка, — если задуматься над всем этим, то оказывается, что мы имеем здесь все-таки не с пустой абстрактной конструкцией, а с описанием истинного положения вещей. (Вспомним о Борисе Савинкове, который был не только знаменитым организатором почти всех крупных покушений при царизме, но также первым из теоретиков романтически-этической нелегальности, а сегодня борется на стороне белой Польши против пролетариата России)».

К еврейскому вопросу

К 200-летию со дня рождения Карла Маркса на сайте размещена одна из ранних программных работ мыслителя — «К еврейскому вопросу», посвященная диалектике религиозной, политической и человеческой эмансипации. В статье разрабатываются некоторые ключевые положения марксовой радикальной критики права, в том числе критика буржуазной идеологии прав человека и законности.

«Следовательно, ни одно из так называемых прав человека не выходит за пределы эгоистического человека, человека как члена гражданского общества, т. е. как индивида, замкнувшегося в себя, в свой частный интерес и частный произвол и обособившегося от общественного целого. Человек отнюдь не рассматривается в этих правах как родовое существо, — напротив, сама родовая жизнь, общество, рассматривается как внешняя для индивидов рамка, как ограничение их первоначальной самостоятельности. Единственной связью, объединяющей их, является естественная необходимость, потребность и частный интерес, сохранение своей собственности и своей эгоистической личности. (…)

Беспочвенный закон еврея есть лишь религиозная карикатура на беспочвенную мораль и право вообще, на формальные лишь ритуалы, которыми окружает себя мир своекорыстия.

Также и в этом мире своекорыстия высшим отношением человека является определяемое законами отношение, отношение к законам, имеющим для человека значение не потому, что они — законы его собственной воли и сущности, а потому, что они господствуют и что отступление от них карается.

Еврейский иезуитизм, тот самый практический иезуитизм, который Бауэр находит в талмуде, есть отношение мира своекорыстия к властвующим над ним законам, хитроумный обход которых составляет главное искусство этого мира.

Самое движение этого мира в рамках этих законов неизбежно является постоянным упразднением закона».

Буржуазное государство и проблема суверенитета

Библиотека сайта пополнилась статьей Евгения Пашуканиса «Буржуазное государство и проблема суверенитета». Анализируя идеи молодого Гарольда Ласки, автор прослеживает связь между логикой развития капиталистического государства и логикой политического сознания.

«Если про французских аристократов времен реставрации было сказано, что они “ничего не забыли и ничему не научились”, то про буржуазию передовых капиталистических стран этого сказать нельзя. Ее политики кое-чему научились и кое-что пытаются забыть. Если, например, традиционное парламентское устройство Англии, механизм которого основывался на чередовании у власти двух буржуазных партий, теперь функционирует не только при наличии третьей партии небуржуазной, но и при том условии, что именно эта третья партия образует правительство[[4]] — это доказывает известную степень гибкости и приспособляемости. Новым отношениям должны соответствовать и новые теории. Если суверенитет “короля в парламенте” на деле осуществляется путем сложного передаточного механизма, в котором существенную роль играют прирученные вожди трэд-юнионов, то классическое учение Дайси должно уступить место более гибкой доктрине Гаральда Ласки. Если господствующий класс Англии каких-нибудь полтора десятилетия тому назад решал в лице палаты лордов вопрос о том, имеют ли вообще трэд-юнионы право заниматься политической деятельностью (дело Осборна), а теперь политическая организация, созданная трэд-юнионами, т. е. рабочая партия, некоторым образом держит в своих руках правительственную власть, то для осознания такой эволюции необходима соответственная идеологическая работа. Сочинения г. Ласки отразили эту новую потребность. Они характерны для нашей эпохи, нарушившей старое довоенное соотношение сил между пролетариатом и буржуазией. Они показывают нам, что капиталистическое государство не может более держаться на идеологических позициях недосягаемого внеклассового суверенитета, что оно вынуждено искать новых путей для развращения и подкупа известных слоев пролетариата, подобно тому как римская империя времен упадка стремилась отсрочить свою неизбежную гибель, нанимая все новые и новые германские племена для охраны своих границ».

Владимир Данилович Спасович
(1829 — 1906)

Библиотека «Критики права» пополнилась текстом Николая Алексеевича Троицкого из книги «Корифеи российской адвокатуры» — «Владимир Данилович Спасович».

Лучшие представители «старой» дореволюционной российской адвокатуры были не только прекрасными знатоками права, но и людьми с развитым нравственным чувством, превыше всего в своей деятельности ставившими цель установления объективной истины, защиты интересов человеческой личности, свободы мысли и слова от властного произвола и беззакония. Именно эти качества отличали Владимира Даниловича Спасовича — адвоката, который и в век реакции не поступился своими принципами.

«Спасович всегда исходил из того, что судебное исследование “должно состоять в исследовании истины, например исследование историческое. Был факт в истории, из него возникла быль, сказание, легенда, которая составляет ходячее, хотя и превратное, представление о предмете: ложь перемешивается с истиной. Что делает историк? Он отрицает всю легенду, кропотливо восстанавливает истину по источникам и являет факт в новом виде”. Поэтому и “характер судебных речей”, по убеждению Спасовича, “зависит от того, какими взглядами руководится защитник,  — ставит ли он себе задачей лишь выиграть дело, победить противника, или исследовать истину».

Фараон и хорал

Новогоднее обновление: в разделе «Литклассика» размещен рассказ О. Генри «Фараон и хорал».

«Сопи презирал заботы, расточаемые городской бедноте во имя милосердия. По его мнению, закон был милостивее, чем филантропия. В городе имелась тьма общественных и частных благотворительных заведений, где он мог бы получить кров и пищу, соответствовавшие его скромным запросам. Но для гордого духа Сопи дары благотворительности были тягостны. За всякое благодеяние, полученное из рук филантропов, надо было платить если не деньгами, то унижением. Как у Цезаря был Брут, так и здесь каждая благотворительная койка была сопряжена с обязательной ванной, а каждый ломоть хлеба отравлен бесцеремонным залезанием в душу. Не лучше ли быть постояльцем тюрьмы? Там, конечно, все делается по строго установленным правилам, но зато никто не суется в личные дела джентльмена».

Под знаком дела Бейлиса

В связи с раздуваемой сейчас в СМИ историей о возможном ритуальном убийстве царской семьи «Критика права» предлагает вспомнить, что тема ритуальных убийств неоднократно использовалась в дореволюционной России начала XX века черносотенными организациями и политиками для создания ложной политической повестки и стравливания между собой угнетенных низов, принадлежащих к разным национальностям, а фабрикация ритуальных процессов была одним из постыдных направлений деятельности царской юстиции. Обновление нашей Библиотеки — статья Льва Троцкого «Под знаком дела Бейлиса» — посвящена самому громкому из таких дореволюционных процессов.

«В анналах русского суда есть много постыдных страниц, а контрреволюционная эпоха была сплошь эпохой растления русской юстиции. Но мы не знаем ни одного процесса, где бы люмпен-бюрократическая низость той клики, которая управляет судьбами 160-миллионного народа, развернулась в такой ужасающей наготе. Чтение процесса, помимо всяких настроений и мыслей, порождает прежде всего чувство физической тошноты. И в способности вызывать это чувство состоит, может быть, главное значение дела Бейлиса.

(…) Правительство раскрыло в этом деле до конца не только свою подлость, но и свою слабость. Присяжные оправдали Бейлиса. (…) Присяжные сказали: нет, не виновен. Значит при всем своем внешнем могуществе царизм предстал пред народом в результате этого процесса моральным банкротом».

Обучение управлению

Одна из самых важных тем Андрея Платонова — идейное и практическое наследие Октября и ленинизма, их сложная, порой трагическая диалектика в истории XX века, их настоятельная необходимость для будущего.

В публикуемом тексте просто и страстно излагается очевидная истина, которая была поставлена в повестку дня Октябрем и по поводу которой до сих пор исходят желчью выгодоприобретатели и защитники классового общества.

«Среди крепостей буржуазного духа, вроде религии, ложной науки и заблудившегося искусства, есть одна крепость, взять которую нам нужно немедленно. Это — предрассудок о том, что управлять государством могут только избранные, особые, ученые люди, а простому рабочему человеку это не по разуму.

Это — великая ложь, каменная стена, за которой держала правящая буржуазия рабочий класс и не подпускала его к управлению государством. (…)

Когда мы уничтожим это наследство прошлых веков, мы будем действительно равными и честными во всех областях жизни, и тогда не будут управлять государством одни «лучшие», избранные, а все мы по очереди, по порядку. Каждый узнает тогда эту простую науку, и никто не употребит ее в пользу себе и во вред другим — честность и совесть тогда будут необходимыми качествами каждого человека, а умение управлять государством — обязательным знанием, как теперь грамотность».

Проблема достоинства человека в трудах К. Маркса и ее парадоксы

На сайте размещена небольшая статья философа Виктора Вазюлина, в которой затрагиваются важные аспекты марксистского понимания прав человека. В центре внимания автора — конкретное содержание субъективных прав при капитализме, их неприглядная обратная сторона, вытекающая из отношений частной собственности.

«На примере наиболее радикальной и последовательной, наиболее откровенной буржуазной конституции — конституции Великой буржуазной революции — К. Маркс доказывает, что основные права человека — свобода, равенство, собственность (т. е. частная собственность) — есть права обособленных друг от друга эгоистических индивидов, права своекорыстия, что эти права отражают положение изолированных индивидов, которые относятся к другим индивидам, к обществу и к общности как к средству для удовлетворения своих целей, своих потребностей, как к отчужденным от себя».

По ту сторону разбитых витрин

На сайте опубликована заметка Карла Лебта (Германия) о протестах в Гамбурге против саммита «Большой двадцатки». Автор обращает внимание на ряд знаковых деталей этих событий, их превратное освещение постсоветскими новостными порталами и на проявившиеся в протестах уязвимые стороны левого движения.

«Журналисты даже центристских журналов и газет, известных неприязнью к левым (например, “Bild”), отмечают, что полиция агрессивна даже в отношении журналистов, общественное ТВ NDR отмечает, что не было зафиксировано ни одного серьезного акта насилия со стороны демонстрантов, при этом Deutschlandfunk приводит свидетельства о том, что именно полиция запустила и спровоцировала волну насилия. (...)

С другой стороны, данные беспорядки показали слабость левых перед мнимыми и действительными угрозами со стороны как существующего полицейского режима, так и со стороны маргиналов, которые могут внести свою лепту в дискредитацию левых протестов. При отсутствии внятной политической программы, слабой координации действий подобные промахи могут быть роковыми даже для нынешнего состояния левого движения в Германии».