Критика права
 Наука о праве начинается там, где кончается юриспруденция 

Раннесоветская политико-правовая мысль

Гегель. Государство и право (к столетию со дня смерти)

В статье Е. Пашуканиса с историко-материалистических позиций осмысливаются идеи Гегеля о государстве и праве, показывается революционная и реакционная сторона гегелевской философии и критикуется избирательное восприятие гегелевских идей современной автору буржуазной идеологией.

«... у Гегеля... уверенность в безграничные силы человеческого разума, окрыляющая к борьбе, сочетается с мужественным и суровым признанием объективной действительности. Эта постановка подходит вплотную к материализму и заключает в себе обоснование действенного отношения к миру, активного участия в историческом процессе. Философия Гегеля пронизана стремлением охватить и осмыслить социальные и политические задачи эпохи во всей их исторической широте, в их глубочайшем объективном значении. В этом отношении Гегель стоит несравненно выше других представителей классической германской философии».

Революционная роль права и государства. Общее учение о праве

Библиотека «Критики права» пополнилась первыми разделами монографии Петра Ивановича Стучки «Революционная роль права и государства» — одним из наиболее значительных, наряду с уже опубликованными на сайте монографиями Е. Б. Пашуканиса и И. П. Разумовского, марксистских теоретико-правовых текстов раннесоветского периода.

Петр Стучка — не только выдающийся теоретик, но и юрист-практик и видный политический деятель (был одним из авторов Декрета о суде № 1 и занимал такие государственные должности, как нарком юстиции РСФСР, председатель СНК Латвийской ССР, председатель Верховного суда РСФСР), — отстаивает понимание права как особой системы (порядка, формы) общественных отношений, соответствующей интересам господствующего класса и охраняемой организованной силой этого класса.

В числе важных теоретических достижений Стучки — введенное им различение двух абстрактных (закон, т. е. система норм, и правовое сознание) и одной конкретной (система конкретных отношений) форм права. Критики из марксистского лагеря ставили в вину Стучке то обстоятельство, что он «утопил право в базисе», однако если соответствующие тезисы и составляют уязвимое место его концепции, то все же стоит признать: это такая слабость, которая была обратной стороной ее силы — верного понимания обусловленности конкретной и абстрактных форм права производственными отношениями классового общества.

«За исключением признака классового интереса, и буржуазные теоретики неоднократно близко подходили к каждому отдельному из наших признаков права. Но они “понюхали, понюхали и пошли прочь”. И вся юриспруденция, это “знание божественных и человеческих дел, наука права и справедливости”, не исключая ни ее социологического, ни, тем паче, социалистического направления, по сие время вертится в каких-то убогих формулах и сама то и дело переживает сомнения, есть ли она вообще наука. Ответим прямо: нет, до сих пор она не была и не могла быть наукой; она может сделаться наукой, лишь став на классовую точку зрения, на точку зрения рабочего или хотя бы враждебного ему класса, но классовую. Может ли она это? Нет, она не может. Ибо, внеся революционную (классовую) точку зрения в понятие права, она “оправдала” бы, сделала бы законной и пролетарскую революцию. (…)

В нынешнем понимании права нет места революции, и как германские революционные крестьяне гнали своих докторов прав, а испанцы проклинали своих “togados” (юристов), так и пролетарской революции приходится быть на страже от своих “буржуазных юристов”. И интересно отметить, что такое научное ничтожество, как германский проф. Штаммлер, сумевший создать себе имя своей буржуазной карикатурой на марксизм, видит главный, если не единственный недостаток Маркса в его “недостаточной юридической выучке” (Schulung)».

Проблемы марксистской теории права

Работа Исаака Разумовского «Проблемы марксистской теории права», изданная в 1925 г., представляет собой одно из наиболее значительных теоретико-правовых исследований раннесоветского периода. По убеждению автора, марксистская теория права может быть создана лишь посредством социологической и социалистической критики буржуазной общей теории права.

Не соглашаясь с Е. Пашуканисом, который выводил правовую форму из менового отношения и считал простейшей клеткой правовой ткани понятие субъекта права, Разумовский выдвигает положение о том, что исходным пунктом марксистского анализа права должно стать генетическое рассмотрение «простейшего правового отношения» — владения, развивающегося в частую собственность, при этом владение и частная собственность понимаются Разумовским как «оборотная», «распределительная» сторона отношений господства и подчинения.

Особое внимание в работе уделено соотношению права и идеологии, исследованию того, каким образом отношения между людьми получают юридико-идеологическое измерение. Рассматривая марксистскую теорию права не как отвлеченную систему идей, а как продукт общественно-исторического развития, Разумовский показывает, что подготовка ее отдельных моментов велась в идеалистической философии права, отражающей более раннюю ступень в развитии самого общественного бытия.

«Термином “социологическая критика буржуазной теории права” мы, таким образом, обозначаем целый ряд особенностей марксистского теоретического изучения права. “Критика”, т. е. критический анализ, тесно связанный с изучением генетического развития правовых категорий. “Социологическая критика”, т. е. анализ, связанный с изучением противоречий общественного целого в его отдельных этапах и порождаемых этими последними специфических закономерностях. (...)

Но полная социологическая критика буржуазной теории права должна быть и ее “социалистической критикой”. Она должна проследить также нарождение и накопление в высшей фазе правового развития, при наивысшем развитии юридической идеологии, новых элементов сознательно-разумного регулирования и подбора правовых форм и понятий в направлении новых тенденций экономического развития. Отмирание “буржуазного права”, “права в юридическом смысле” и вместе с ним смерть права как идеологии, переход в коммунистическом обществе к сознательно регулируемой и сознающей характер своей связи с материальными условиями производства системе общественного поведения — рассмотрение этого постепенного отмирания и перехода в связи с вопросом о возможности использования пролетарской диктатурой отмирающих категорий буржуазного права должно явиться завершающей, высшей идеей марксистской критики буржуазных правовых категорий».


На сайте выложены предисловие, первая, вторая, третья и четвертая главы. Продолжение следует.

К обзору литературы по общей теории права и государства

В этой небольшой статье Е. Пашуканис показывает, на каких шатких и противоречивых основаниях зиждется формально-догматическая юриспруденция Ганса Кельзена — до сих пор почитаемое и популярное в академическом мейнстриме направление правопонимания, сознательно возводящее стену между «должным» и «сущим».

«Нечего и говорить, с каким сожалением отзывается Кельзен о “наивных и близоруких” людях, которые вслед за Лассалем, думая о государстве, не упускают из виду телесно-реальных вещей, как пушки, крепости, орудия производства и т. п. Ведь это не что иное, как мертвые, индифферентные вещи, рассуждает наш профессор; они получают социальное значение только в связи с действиями людей, а действия людей могут рассматриваться “юридически” как действия государства только тогда, когда они совпадают с идеальным мыслимым нормативным порядком. Ergo, власть государства — это власть права. Вот образчик поистине дальнозоркого профессорского мышления. (…)

И далее, в этом же труде, автор поясняет, что юридическими основаниями нельзя доказать бессмысленность такой правовой оценки отношений современной Франции, при которой ancient régime предполагался бы как “действующий” правопорядок. Чисто юридический метод, как мы видим, вполне пригодился бы для обитателей желтого дома».

Общая теория права и марксизм

«Общая теория права и марксизм. (Опыт критики основных юридических понятий)» Е. Пашуканиса, впервые увидевшая свет в 1924 г., стала классикой мировой юридической мысли и одной из наиболее авторитетных работ по марксистской теории права XX века, хотя, по словам автора, она представляет собой только «краткий очерк», написанный в «значительной мере в порядке самоуяснения» и всего лишь намечающий «основные черты исторического и диалектического развития правовой формы». По сути, это одна из попыток реконструкции аутентичного марксистского понимания права, в ее основе — «сближение формы права и формы товара», выведение основных объективных черт юридической надстройки из отношений обмена по принципу эквивалента.

Согласно Пашуканису, правовая форма в целом, принцип «правосубъективности» в частности, определяемые в конечном итоге генезисом отношений товарообмена, получают максимальное развитие в буржуазном обществе и наиболее полно реализуются в суде и судебном процессе. Пашуканис критикует понимание права как исключительно или преимущественно идеологического явления, а также оппонирует тем теоретикам, которые трактуют право как в первую очередь принудительный государственный регулятор общественных отношений.

В свою очередь, наиболее серьезные теоретические упреки, которые были выдвинуты по адресу его концепции, — преувеличение роли отношений товарообмена в развитии и функционировании правовой формы, недооценка иных экономических отношений в качестве объективных детерминант правовой формы и волевого момента в праве, отождествление характерных черт правовой надстройки как таковой с некоторыми формальными особенностями буржуазного частного права.

«Критика буржуазной юриспруденции с точки зрения научного социализма должна взять за образец критику буржуазной политической экономии, как ее дал Маркс. Для этого она должна прежде всего отправиться на территорию врага, т. е. не отбрасывать в сторону тех обобщений и абстракций, которые были выработаны буржуазными юристами, исходившими из потребностей своего времени и своего класса, но, подвергнув анализу эти абстрактные категории, вскрыть истинное их значение, т. е., другими словами, показать историческую обусловленность правовой формы».


Понятие права у Карла Маркса и Фридриха Энгельса

Предлагаемая статья И. П. Разумовского прежде всего служит опровержением довольно широко распространенных представлений о том, что основоположники марксизма, будучи радикальными отрицателями права, не внесли никакого значимого вклада в научное понимание сущности права и закономерностей развития правовой системы. Опираясь на классические тексты, И. Разумовский прослеживает генезис воззрений Маркса и Энгельса на право и государство, уделяя особое внимание осмыслению идеологических проявлений права.

«...прежние излюбленные юристами методы изучения права, напр., ищущий корни права в прошлом, “исторический” метод, а также оценивающий право с точки зрения отвлеченных принципов, “цивильно-политический” метод сами по себе представляют продукт идеологического мышления и были мало приемлемы для Маркса и Энгельса. Точно так же и догматическое изучение права с точки зрения соответствия или несоответствия основным правовым принципам, правовой “идее”, могло представлять для них весьма ограниченный интерес. Самые правовые принципы являются, с их точки зрения, преходящими, исторически обусловленными идеями, изменяющимися с изменением экономических условий».

К. Маркс и Ф. Энгельс о праве

Мы начинаем публикацию уникального издания 1925 года «К. Маркс и Ф. Энгельс о праве», которое включает посвященные правовой проблематике отрывки из работ К. Маркса и Ф. Энгельса. Книга составлена по тематическому принципу, каждый раздел снабжен вводными теоретическими комментариями Исаака Разумовского — талантливого раннесоветского философа и теоретика права, ставшего жертвой сталинских репрессий. Книга представляет собой попытку воссоздать марксистскую теорию права на основе аутентичных текстов — в этом качестве она может быть чрезвычайно полезна тем, кто хочет получить целостное представление о марксистском правопонимании.

«Таким образом, с тех пор, как исчезла загробная жизнь истины, задача истории — восстановить истину земной юдоли. Ближайшая задача философии, находящейся на службе истории с тех пор, как разоблачен священный образ человеческого самоотчуждения, состоит в том, чтобы разоблачить самоотчуждение в его безбожных образах. Критика неба обращается, таким образом, в критику земли, критика религии — в критику права, критика теологии — в критику политики».