Критика права
 Наука о праве начинается там, где кончается юриспруденция 

И. Разумовский — «Категория субъекта в советском праве»

Библиотека сайта пополнена статьей Исаака Разумовского «Категория субъекта в советском праве», в которой раскрывается сущность и значение понятия «субъекта права» в разных исторических формах общественных отношений и советском обществе. Подчеркивая историзм правовой формы, автор подвергает критике как юридический формализм, так и стремление некоторых правоведов создать специфически советское право.

Прежде всего, пора положить конец «наплевательскому» отношению к вопросам юридической формы. Нельзя во весь голос кричать об «юридическом фетишизме» и в то же время всецело отдавать эту юридическую форму, отнюдь не чуждую и не безразличную к своему содержанию, на потребу юристам-догматикам, в качестве особой области «чисто (?) юридического исследования». Такой же вывод, с другой стороны, подсказывается полностью и нашими конкретными политическими задачами. Для того, чтобы судить о праве переходного периода, нужно прежде всего быть экономистом. Нужно исходить из анализа изменяющихся производственных отношений переходной эпохи, из конкретных задач нашей экономической политики: нужно идти от содержания к форме, а не наоборот.

Е. Пашуканис — «Экономика и правовое регулирование»

Публикуемая статья Евгения Пашуканиса — один из самых важных текстов автора. Раннесоветский теоретик права полемизирует с австрийской экономической школой и пониманием предмета политэкономии как капиталистических отношений в советской науке. Рассматривая опыт государственного регулирования в Англии и СССР, Пашуканис делает попытку проанализировать процесс отмирания закона и права в знакомых нам формах их существования и обращает внимание на историчность любых категорий.

«Прежде всего совершенно бесспорно, что экономическое и внеэкономическое следует рассматривать как некое единство. Социальные силы не вторгаются в экономический процесс откуда-то со стороны, из иного мира. Социальное, как это правильно подчеркивал в полемике с Туган-Барановским Бухарин, есть «инобытие» экономического. Нелепо на манер Бём-Баверка рассматривать экономическое и социальное как чистую противоположность. Однако нельзя ограничиваться и подчеркиванием момента единства, превращая его тем самым в тождество. Нельзя успокаиваться на том, что в экономические категории уже включена классовая борьба. Диалектический метод требует рассмотрения социальных и экономических явлений как единства противоположностей. Экономика не только включает в себя моменты классовой борьбы, но и полагает их вне себя, как особое, как противоположное, охваченное тем же единством. Экономика потенцируется во внеэкономическом («политика — концентрированная экономика»), она не только определяет свое инобытие, но, в свою очередь, и определяется им. Социально-политические процессы не только отражают уже совершившиеся изменения экономического базиса, но и антиципируют предстоящие изменения».

И. Разумовский — «Маркс и гегелевская философия права (о вновь опубликованной работе Маркса)»

По случаю дня рождения Гегеля на сайте размещена статья Исаака Разумовского «Маркс и гегелевская философия права», посвященная разбору впервые опубликованной в раннесоветской России на русском языке работе К. Маркса «Критика гегелевской философии права». Автор рассматривает основные положения государственно-правовой философии Гегеля, акцентируя внимание на его «методе» и «системе», существенном различии в понимании «противоположности» и «противоречия», а также антагонизме гражданского общества и государства у Гегеля и Маркса.

«Гегель критикует, как «неразумную» форму, «непосредственное участие всех в обсуждении и решении общих государственных дел». Он исходит здесь из исторических, эмпирических условий современного «государственного формализма». Действительная альтернатива — по словам Маркса — здесь такая: «отдельные лица это делают как все или отдельные лица это делают как немногие, как не все». Но самый вопрос этот, «все ли в отдельности должны принимать участие в обсуждении и решении всеобщих дел государства» — этот вопрос может возникнуть лишь на почве отрыва политического государства от гражданского общества. Маркс разрешает его диалектически: «в действительно-разумном государстве — говорит он — можно было бы ответить: «не все в отдельности должны участвовать в обсуждении и решении общих государственных дел, ибо отдельные лица — как «все», т. е. внутри общества, и как члены общества — уже участвуют в обсуждении и решении общих государственных дел. Не все в отдельности, а отдельные лица, как «все».

И. Разумовский — «Устряловщина в праве»

В статье подвергается критике позиция сторонников юридического формализма в советском праве. На примере одного из представителей этого направления Разумовский демонстрирует ее недостатки и путаность, критикует представление о праве как соглашении между классами и идею о том, что правовая форма не зависит от экономического содержания.

«Самую суровую критику должно, разумеется, встретить с нашей стороны то пренебрежение к юридическим формам, которое не учитывает их важности на данной исторической ступени, их значение для дальнейшего развития нашего социалистического строительства. Но не менее серьезное внимание должны привлечь и те апологеты «пролетарского» и «классового» права, которые превращаются в обычных буржуазных юристов, как только от социологии они переходят к юриспруденции».

Е. Пашуканис — «Марксистская теория права и строительство социализма»

На сайте размещена очередная статья Е. Пашуканиса, посвященная вопросам теории права и проблемам правовой политики в период становления Советского государства.

«Высокомерное пренебрежение к юридической форме — оно еще сидит у многих — мстит нам, и мстит самым диалектическим образом — путем расцвета бессмысленного формализма и бюрократизма. Ибо до тех пор, пока юридическое оформление будет считаться каким-то особым делом, которым могут не интересоваться люди, вникающие в политический и социально-экономический смысл государственной работы, делом, которое можно отдавать в “чужие руки”, до тех пор у нас неизбежно изобилие пустого и безжизненного формализма.

Задача состоит, следовательно, в том, чтобы связать изучение юридической формы и практическое применение ее с экономическими и социально-классовыми основами как самой этой формы, так и отдельных ее разновидностей, наконец, отдельных правовых институтов».


И. Разумовский — «М. Н. Покровский как историк права (К 60-летию со дня рождения)»

152 года назад, 17 (29) августа 1868 г., родился историк-марксист Михаил Николаевич Покровский. Будучи одним из наиболее ярких представителей раннесоветской исторической науки, Покровский в своих исследованиях неоднократно обращался к проблеме сущности, источников и закономерностей развития государства и права. Его идеи были востребованы теоретиками права в раннем СССР, однако после разгрома марксистской теории права и политической кампании против «школы Покровского» в 30-е годы имя ученого в академической юриспруденции незаслуженно было предано забвению, и в сознании просвещенного отечественного юриста фамилия «Покровский» сегодня ассоциируется исключительно с дореволюционным цивилистом И. А. Покровским. Ко дню рождения историка в библиотеке сайта размещена обзорная статья Исаака Разумовского, посвященная вкладу Покровского в науку о праве и государстве.

«Таким образом, и основное, идущее от философии государственного права, течение русской историографии, и якобы “враждебная” ему группа историков-юристов — оба эти течения, занимавшиеся историей права, лишь в большей или меньшей степени выявляли все характерные черты того, что мы называем юридическим воззрением на общество. Вся реальная история с ее экономическим и классовым содержанием выхолащивалась в свете этого метода и превращалась в сплошную историю права, творимого государством. Борьба с юридической идеологией, с юридическим методом в сфере историографии была поэтому совершенно необходимой составной частью общей борьбы за проникновение материализма в историческую науку.

Но если русская история перестает отныне быть только историей права и государства, то это отнюдь не значит, что материалистическая точка зрения в истории вовсе отбрасывает или игнорирует свойственные историческому развитию правовые моменты. Напротив того: только в борьбе с государственно-юридической идеологией тем самым и создается подлинная марксистская история права. Но эта история предстает перед нами в совершенно новом аспекте: как история политических и правовых форм, обусловливаемых развитием экономического и классового содержания».

Алексей Сахнин — «Почему протесты московских курьеров важнее, чем кажутся»

В начале июля 2020 года в Москве появился памятник курьеру: сооружение инсталляции профинансировали крупные компании — «Азбука вкуса», Ozon, «Перекресток», «Додо Пицца» и Delivery Club. Звучали слова о том, что курьеры, наряду с медиками, — герои карантинного времени. Не прошло и недели, как лицемерие вылезло наружу: в соцсетях и СМИ появилась информация, что сотни курьеров Delivery Club находятся в бедственном положении, — оказывается, с мая им не выплачивалась заработная плата. В статье Алексея Сахнина рассказывается о сверхэксплуатации и угнетении, которым подвергаются работники служб доставки, и о том, как московские курьеры смогли организоваться и начали отстаивать свои права (републикация с сайта moskvichmag.ru).

«История московских курьеров показала, что когда слишком много людей одновременно оказываются в социальном аду, они могут преодолеть и психологические, и социальные, и культурные барьеры и выйти на протест. Но, с другой стороны, она продемонстрировала, что ни гнев, ни чувство попранной справедливости не могут заменить организации.

“Нынешняя забастовка курьеров добилась выполнения трудового законодательства. Заработанные деньги людям выплатят,  — оценивает итоги кампании Дмитрий Кожнев. — Но для достижения более амбициозных целей, для того, чтобы надежно защитить интересы и права работников, заставить работодателя изменить свою бизнес-модель, заключать нормальные трудовые договора и уважать права трудящихся, для этого нужен совсем другой уровень организации, другой уровень активности и уровень подготовки”».

Евгений Пашуканис — «О революционных моментах в истории английского государства и английского права»

«Критика права» возобновляет регулярное пополнение библиотеки: на сайте размещена статья Евгения Пашуканиса «О революционных моментах в истории английского государства и английского права». По убеждению автора, подлинная природа государственных учреждений и правовых институтов наиболее отчетливо обнаруживается в революционные периоды, когда на смену старому общественному строю приходит новый, но именно этим революционным процессам буржуазная историко-правовая наука традиционно уделяет меньше всего внимания и освещает их наименее объективно.

«Значение величайших общественных сдвигов, какими являются революции, не ограничивается, разумеется, непосредственными, наглядно выраженными завоеваниями в виде новых учреждений и новых должностей. Мы знаем теперь, что и реформы старых учреждений являются часто только побочными продуктами революций. Революции являются узловыми пунктами в общественном развитии, которое предопределяется ими на столетия вперед. Революции — это, по известному выражению Маркса, локомотивы истории, причем их движущая сила тем значительнее, чем более глубокие народные массы приняли в них участие. Для буржуазного мышления характерна противоположная точка зрения. Чем больше данное движение захватывает общественные низы, тем сильнее стремление идеологов буржуазии изобразить его слепым, бесплодным возмущением, которое только разрушает, но ничего не создает; тем усерднее стараются они изолировать эту эпоху, изобразить ее как период “безумия”, который не связан органически с последующим развитием. «Когда история движется с быстротой гужевой перевозки — это сам разум и сама планомерность. Когда народные массы сами, со всей своей девственной примитивностью, простой грубоватой решительностью начинают творить историю, воплощать в жизнь прямо и немедленно “принципы и теории”, тогда буржуа чувствует страх и вопит, что “разум отступает на задний план”» (Ленин, VII, стр. 130). Этот подход преследует вполне определенную цель, а именно: убить в зародыше всякую революционную традицию, изгладить в сознании народных масс всякое воспоминание о том периоде, когда новые формы отношений, новые формы власти создавались под непосредственным натиском самих этих масс».

Юрий Шахин — «Октябрьская революция — исторический баланс достижений»

Ко дню рождения В. И. Ленина на сайте размещена статья Юрия Шахина, посвященная итогам Октябрьской революции. Особое внимание автор уделяет политическим и правовым итогам, которые игнорируются или серьезно недооцениваются мейнстримной историей государства и права постсоветского периода. Автор полагает, что буржуазно-демократические преобразования стали основным историческим достижением Октябрьской революции, — по убеждению нашей редакции, и реальность, и незавершенность буржуазно-демократических преобразований в СССР находились в диалектической связи с только начатой, противоречивой, дискретной, но реальной социалистической историей (в том числе в экономике, культуре, образовании и воспитании, общественной жизни), которая стала возможной благодаря Октябрю.

«Менее очевидны, но не менее прочны другие социально-экономические изменения революционной эпохи: идея и практика государственного регулирования экономики, ограничения свободного рынка и частной собственности ради интересов общества, развитие фонда общественного потребления, принцип участия рабочих в управлении предприятиями, идея планирования. Конечно, с тех пор неоднократно менялись формы и цели применения всех этих идей, но сама допустимость и возможность их использования была поставлена на повестку дня именно революцией. Далеко не все из этих идей дожили до наших дней в бывших союзных республиках, но многие из них были усвоены и применены за рубежом, где используются по сей день».

Записка, составленная деятелями научных и высших учебных учреждений в январе 1905 г.

К Татьяниному дню: в библиотеке «Критики права» размещена записка, составленная и подписанная в первых числах января 1905 г. представителями научных и высших учебных учреждений Петербурга и других городов, которую предполагалось огласить на несостоявшемся банкете 12 января 1905 г. в честь 150-летия Московского университета (опубликована в газете «Право»). Подписали записку 342 человека, в том числе: членов академии наук — 16, профессоров и адъюнкт-профессоров — 125, доцентов, преподавателей, ассистентов и лаборантов — 201.

Этот документ свидетельствует, с одной стороны, о сущностном сходстве систем образования двух зависимых периферийно-капиталистических обществ — дореволюционной и современной России, с другой — о том, что в дореволюционной России начала XX в. было не в пример больше живых сил, необходимых для осуществления назревших общественных преобразований.

«По самому характеру своего призвания высшая школа должна подготовлять деятелей, сознательно и правдиво относящихся к окружающей действительности; между тем необходимая для осуществления этой ответственной задачи свобода исследования и преподавания настолько отсутствует, что даже чисто ученая и преподавательская деятельность не гарантирована от административных воздействий. (…) Целым рядом распоряжений и мероприятий преподаватели высших школ низводятся на степень чиновников, долженствующих слепо исполнять приказания начальства. При таких условиях неизбежно понижение научного и нравственного уровня профессорской коллегии, неизбежна и та потеря уважения и доверия к учителям, которая является роковою для современной жизни наших высших учебных заведений.

Наш школьный режим представляет собою общественное и государственное зло: попирая авторитет науки и задерживая ее развитие, он вместе с тем оказывается бессильным осуществить великие задачи просвещения и обеспечить народу широкое развитие его духовных сил. Наука может развиваться только там, где она свободна, где она беспрепятственно может освящать самые темные углы человеческой жизни. Где этого нет, там и высшая школа, и средняя, и начальная должны быть признаны безнадежно обреченными на упадок и прозябание.

Угрожающее состояние отечественного просвещения не дозволяет нам оставаться безучастными и вынуждает нас заявить наше глубокое убеждение, что академическая свобода несовместима с современным государственным строем России. Для достижения ее недостаточны частичные поправки существующего порядка, а необходимо полное и коренное его преобразование».